Города и Веси

[admin]

Здесь по-доброму. И как-то уже по старинке. Как на водах Капри. Или в Баден-Бадене. С не самыми расторопными русскими. Те же шуточки и те же наряды. И устремленность к общности. И себя демонстрирование. И знание все обо всех. Или почти все. И Вера Георгиевна как открытие. Неутомимая из Северодвинска. С Лидией, что готова с ракеткой перед отлетом и в шесть утра. И песни обязательные. Здесь надо обязательно петь. И даже готовиться заранее. И эта вечно-неутомимая Наташа, что энергией и отчуждением полна. И спасибо, Георгий, Вам. Конечно, не просто. И совсем чужое, но мы же армянских кровей. И Лиля - за Вашу молодость и за энергию Вашу. И за то, что Александр Васильевич в тонусе. И расправив плечи. И любит поговорить. Со всеми. И теми, кто уже очень и очень дано. На свете и здесь. И журит за никотиновое нездоровье. И эти упоительные - там, где притягивает магнитами. Александровны - Ольга и Елена (с тетушкой на Майорке). Здесь прорвалось. Особо. И там, где Королевой Ирина... ах, память. Но Королевой и законодательницей мод. И, конечно, закаты, самое расчудесное, что когда вечером. Перед приходом темноты. И что как на острове здесь. В закрытом пространстве. Где так настойчиво и рукотворно у Анатолия. У Петровича. С притоптыванием ногой. Под музыку. Или новости. И не забыть бы про Маргариту, ах, отчество опять из головы вон. Но Константина Алексеевича не забыть. И то, как шла к нему путница. Норвежским ходом. Повечеру. На индивидуальное. И Его Величество Терренкур, что неизменно и обновленный плиткой. Лишь море... Оно своей жизнью неизменно. И не подчинится никогда и никому. Тем более человечьему волению. И человечьей судьбе. И поделом. Как назидание. И как умиротворение. В Сочи.

[admin]

Чистотой. Линий, горизонта, облаков. Cущностной чистотой. Сложенных фигурок на поляне. Воздухом другим. Обитанием другого. Еще не замутненного. Воскресшего. И особенного в этом ворохе школьников. В Ласточке. И тишиной особой. Не здешней. Сказочной. Под закатом. С названиями другими. Лексикой. Утром другим. И вечером. Игровым волшебством. Не от мира сего. И этим протяжным гудком. Зазывным. Тоскливым. Тоскующим. С выпущенным потоком пара. Ввысь и в сердце. Как будто из прошлого - из порядка. Дисциплины и боязни. Из ухоженности. Из предсказуемости. Из внятности и белых капоров. И корзинок со снедью. Из Артиста, что у колокола на вокзале. Смешного как Светин. Или самого Светина. И встречающих рыбаков на пирсе. Где-то из совсем неведомой земли. Улыбчивой. Внятной. Угаданной. Оттуда, где столько легенд и мифов. И карамели. И зримого истязания. И непогрешимости тоже истинной. Суровости подлинной. И чистосердечия. И способности к жизни. Действительной. И к живому. Когда не от потребности - от любви. Когда скрещенными пальцами. Соединенными. Мудрыми. Кронида Александровича Гоголева. В задумчивости у колыбели. Исповедальной. В Сортавала.

[admin]

Медуница - вдруг. Ухоженным газоном. На четыре метра. Щедростью всей. Внезапностью всей. Радушием всем. Вдруг. Дважды и на пути обратном. Как и вдруг опрокидывающий иконостас - там - в Ипатьевском. Выпрямляющий. Собирающий. В сумрачной драме (извечном трагизме) как и в Сергиевом. Строем особым. Тональностью. Средоточием. Аскезой. Исступлением. Обращенностью. Бескомпромиссом, что тоже только вдруг. Что во истину и без укоризной. Среди чуда не сребролюбия, не жизнелюбии, а труда. Что к солнцу. Разом. Вдруг. В окружение случайного. Не захватывающего. Растерзанного. Увядающего. Бредущего. Раненого. Форменного в безличье. Предрешенного. В покалеченной сути. Не человечьего. Разбредшегося в путине. Потерянного. Складками случайностей и не ясностей. Омертвением. Даже в набережных, что напоказ только десятками метров. Для любопытных. На продажу. Когда без нови, но на обломках. Когда подкрашивается, но не обретается. Подправляется, но без развития. Когда в привычном, но не осененном. Когда одним днем. Без завтра. В не явленности. Тяжестью и смутой. Обманутого. И не умного. Кострома.

[admin]

Федеральная трасса М-7. Волга. 2019 год. Лето. Июль. Очень и очень интересно. По Горьковскому выезжать, наверно, только ночью. И только безумцам. Потому что за первые сто пятьдесят 5 часов - это круто. Особенно в дождь. И вечером, после рабочего дня. Владимирская - уныло. Спасают только "Центральная столовая" и отель "Лотос", где за 1600 на втором этаже уютно и спокойно. Нижний не надо объезжать, только по городу. Спокойней и быстрей, это почувствовали на обратной дороге. Подъездная и выездная к столице региона - очень не плохо. Татария - рай, об этом писалось и уже не раз. Волга - неописуема красива в любое время дня и ночи, хотя и только раз - по мосту. От Набережных Челнов уходить в сторону Ижевска к вечеру - не надо. Лучше искать ночлег - до. Там будет хорошая, двухполосная, но пустынная на инфраструктуру дорога. Да, в Татарии обязательно пообедать в Смарте. Это при бензоколонках "Ирбис". Очень разнообразно и вкусно. Ижевск хорошо объезжается, а до Перми очень радостно. Порадовала не только красавица-Кама, но и качество покрытия. За камерами, как и особо в Татарии, пусть следит Алиса или любой вменяемый навигатор. Пермь, вообще, мощно. Край радостный. И тоже солнечный. Ничего не бойтесь. И накормят, и в бане попарят, и спать уложат. А там уже - до Екатеринбурга, где за дорогами следят, и видно, что, действительно, столица Урала. Снова все в высоту и человеческую независимость. Они, братья-уральцы, отстояли не только сквер - многое. Есть еще силы. И на ремонт - в самое летнее и отдохновенное время года - на трассе в Челябинск. Бояться особо не стоит, но на пятницу ни в коем случае не попадать. Свердловчане любят выпить на озерах. И кажется, что их ничего и никогда не остановит. Обратно - меняется что - мало. Когда с двумя ночевками, под Леню Агутина, радио "Релакс", когда кашу манную по утру варят полчаса, а после Нижнего пекут блины со сгущенкой, и под американо 200 - на всегда радушном Лукойле.

[admin]

Энергия земли. Не все зависит от людей. Или не зависит вовсе. Или зависит все... Так - по большому счету. Здесь - мрак и разруха. И жадность разрушавших. Рвачество. И пренебрежение. И плач дождя. Здесь - вдруг враз пронзительное солнце. И легкость. И трудолюбие. И чистота. Может, в этом особом бережном отношении к жизни. И к плодородию. Молитва, может, устремленней. И думы о детях. Здесь ладно все как-то. Как у победителей. Скроено все. В разумность и ответственность. Обмана почему-то не чувствуется. Едешь - и сила во всем. Питает земля. Отповедью своей. И надежностью. Ям - нет. А ровно и спокойно так. Долго, без собственной выгоды. И дали - не просто вот как количество. А как обустроенное качество. Гречишные поля. Волга. Качалки. Ирбис. Алекперову - особо. Не просто - как много, а как лучше. И радивей. В крови, может быть, это. В настроении. Как будто разные века. И ощущение мира - разное. Домовитость. И общность. Из окна машины, но и в воздухе самом. Он тоже вместе с человеком. Нет разопщенности. А есть усердие. И взаимо-ответственность. Вросшие и умирающие деревни - скоро, а здесь - нарождение. И всегдашняя забота. И муэдзины - с минаретов. Сегодня - праздник. Свадьбу гуляем. Спасибо тебе, Татария.

[admin]

Даже просто за Босхом. В Prado. И просто стоять и стоять. Обескураженно. Беззащитно. Долго. И долго очень. И рядом - глаза. Со всего мира. И души. Вытянувшись по струнке. В отдельном зале. И тесно - друг к другу. И это вовсе не потому, что отметиться. И я там был. И ни одного селфи. Просто - широко открытыми глазами. Когда - так не бывает. Так нельзя. Или так невозможно, Иероним. Кромсать восприятие. И еще много впереди. Но твоя единственность. И абсолютная планетарность. И нездешность. Как ты родился такой. И когда? И в каком мире? И что это? Поезд Renfe помчит. От вокзала-сада, где исполины под крышу. И даже хамон. И по площади на рассвете - с толпами из клуба. И в сад, где дворец. Там - обвивалы. И трубач - на закате. Здесь больше суровости, но потаенного азарта - не меньше. Не надо фламенко, и даже боя с быками - не надо. Пусть этот сад. У дворца. Другого. Засыпающего. Со строгостью линий. И двумя целующимися. Без стеснения. И тяжести. В тяжелом городе. Но не на подъем. Многое продается, что не нашими руками. В перенаселенности. Но за занавесками - жизнь. И вскользь. В длинном послевкусии. Уносящемся в завтра. Но не исчезающем - в прошлом. В отменном послевкусии. Тяжелых гардин. И где до рассвета - страсть. Извините - Мадрид.

[admin]

Здесь надо быть. Здесь быть хорошо. В этих улочках – локоть к локтю. И взмахом ресниц – украдкой. С закрытыми ставнями. И призывным гулом. Собственных шагов. С потаенностью – на закате. Вожделением и не суетой. Здесь можно заблудиться. Здесь хочется заблудиться. Здесь заблудиться надо. На этом скалистом острове счастья – над рекой. Таха. Здесь нашла свое пристанище Ракель, бессмертие – Альфонсо и извечную боль – Иегуда Ибн Эзра. В таинстве хитро борений трех религий: в синагоге – одиночество, в мечети – забвение, в костеле – устремленность. Как когда –то в замке Гамлета. С потусторонней тайной. Небытия. И с испытанием – как быть. В лабиринте не угадываемого счастья. И выхода. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Обитаемый остров жестокости. И лучезарности. И победы. В Кастилии. Где умеют атаковать. С открытым забралом. И с бессилием против неправды – защищаться не умеют. Вовсе. В гулком и натруженном эхе многовекового не исцеления. Коснись ладонью, потерявшись опять. Там песня. На берегу. И рыбак. Как во все века. На непонятном языке. Несуществующем. Забытом. Призывном. Из-за угла – поцелуй. Из-за двери – удар. Толедо.

[admin]

Спектакль "Через год в тот же день". Постановка Камерного театра по пьесе Бернарда Слейда (Bernard Slade). Режиссер - Ирина Авдюшкина. Ярославль.

И еще раз о драматургии. Какие цели преследует режиссер. Сегодняшний режиссер. И для сегодняшнего зрителя. Глубоко провинциального. Что это - два с половиной часа просто разговоров. Сюжетная история. С большим разговорным массивом. Вот сиюминутность, в которой зрителю работать практически не приходится. Есть ли та адаптивная среда, влекущая и заразительная. Пульсирующая. Или это просто умозрительность. На которой разворачивается поле человеческой битвы. И насколько важен тогда тогда мир за стенами. И значит, за душами ныне живущих. Вот в таком стороннем и совсем не важно по сути прошлом. И чужом. Или, все-таки, максимально приближенном вот-к-человеку. Когда история о каждом. А не для каждого. Странное отношение к театру. И к жизни. Как она отзывается и пульсирует во мне. Как влияет на мое сознание. И мое проживание. Как формирует его. Чем ранит. И возносит чем. Реальность, которая клокочет снаружи. Или там просто неминуемость свинцовой тяжести. И безнадежности. И такой просто животной выживаемости. А здесь вроде как для самоутверждения - просто был. И видел. Ах, еще и удалось хохотнуть. Всплакнуть. Улыбнуться. Злости не хватает Театру. На себя злости. Чтобы вот так порубиться за человека. Посражаться. Так, чтобы за правду. За высоту. За не покой. Вырасти хочется. Подняться. Ан нет. То ли бессилие. То ли лень. То ли не далекость. Человек в театре, все-таки, не для себя. Не для себя. А для чего?

[admin]

Актуальность - это, пожалуй, самое главное. Когда на острие. И еще глубоко внутрь. Проникая. Такая вот соразмерность и со-жизненность. Очень важная устремленность в вот-сейчас-бытие. И от режиссера. И от актера. От Театра вообще. Это необходимость быть еще более образованным. И еще более мыслящим. И более чувствующим. Сиюминутности. Это когда вбирается время. Оно фокусируется. Звенит. Вибрирует. Быть здешним. Не потусторонним. Важным. Чтобы смыслы окутывали тебя. И дерзновения. И несогласия. И вопли. Они - вот от этого неба. И от этих звезд. И от этого шума. Но и зритель - тоже. Это тоже особая ответственность. И особое тяготение. И сопричастность. И здешность. И вовлеченность. Это обоюдный, взаимопроникающий экзамен. И автор. Обязательно. Не тогда, а сейчас. Все должно дышать едино. Тогда понятно - где мы встречаемся. И на какую тему. И на какую боль. И радость. И почему. И отчего встречаемся. Если эта встреча так необходима. Это поле вот-сегодняшнего сопряжения. И сражения. Оно всех нас влечет. И вьюжит. Мы не можем быть случайными. И отвлеченными. И просто "потому что". И вот такими "сами-для-себя". Вспомнили-забыли. Слишком много зависит от нас. Слишком много. Если не все.

Нил Саймон "Весельчаки". Постановка Камерного театра под руководством Владимира Воронцова. Режиссер - Ирина Авдюшкина. Ярославль.

[admin]

Обитаемый. В своей первозданности. И терпкости. Упругого воздуха. И упоительной дали. И даже ночью. В гулком зное. Атакующем. Лениво, но наотмашь. В предутренних междометиях. И в вечернем умиротворении. И в простом труде вот этого цветочника. Господи, какая же Профессия. Разговаривать с богоданным. Делиться. Заботиться. Дышать. В потертом комбинезоне. И совсем вне сегодняшнего. Вне настоящего. Два мира. Внутри. Здесь - с магнолиями. И там - с дубинками. По инвалидам. И детям. Так сознательно. Жестоко. Безжалостно. Как будто из самого нутра собственной непримиримости. Отчаяния. Ожесточения. Ничтожные нелюди. Псы. С вытянутыми по ветру носами. С приказом на уничтожение. И без права на Право. Неужели мы стали такими трусами. Что собственное якобы благополучие - взамен честного кулака. Беда. В стране - большая беда. И как будто ничего не происходит. Молчим. Загораем. Уповаем. Выбираем. И опять же - якобы. И только Они - отчаянные и избранные. Без права на примирение. И даже, может быть, на будущность. Отважно. Дерзко. Искренне. Без жалоб. И полутонов. За нас. Дети. Наши дети. И генералы - на коне. Те, что вроде при погонах. И звездах. При пенсиях. И довольствии. И против непокорных. Не с горечью и стыдом, а с азартом. И сладострастием. Взахлеб. Бесновато. Воинственно. Против беззащитных. Тех, кто слабее. Изначально. По годам. И несбыточности. Что будет. И что делать. Нам. Они свою дорогу уже выбрали. Напролом. По головам. И без снисхождения. Что делать нам. Правда - что. Что.

[admin]

Как же много Вас, Федор Михайлович. Здесь. По-прежнему. Вот в этих странных девичьих лицах. В бледности и изнеможении. И при этом - в такой внешней вызывающей и провоцирующей яркости - в цвете волос, в гриме, в одежде, в татуировках. Гибельных и опять модно-повсеместных. Вызывающих. Нарочитых. Крикливых. В пронзительности фасадов. В архитектурной устремленности. И в неприступной уникальности. Во внешнем благолепии. В величественном восторге. В победности. В славе. А внутри - в напряженно-тягучей, болезненной, греховной патоке отчуждения. И как много жизни в этом. В неустроенности. И в одиночестве. И в желании вырваться. Опрокинуть. Взмыть. Необитаемые стены. И обитаемая среда. Странное ощущение. Притягательность и вызов. На откровенность. И тяга запретного. Как будто опять напряженным пальцем по терпкой странице "Преступления". С изыском и вязкостью диалогов. И внутреннего вожделения. От руин бедности и безнадежности - к ореолу мученичества и святости. Как много веры. И безверия. И сколько же могущества. Силы. И трагедии. Реальной русской трагедии. В городе на болоте. И в столице на Неве. Говорящей на своем языке. И зовущий к разговору. О собственной непобедимости. Гордости. Героизме. И о неприкаянности и заброшенности. О победившем городе. И оставленных людях. Забытых. Но не ропщущих. Страница за страницей. Истории. И судьбы. Вот здесь. Где поется. И плачется. Где хочется летать. И срываться. Неумолимостью воскрешения. И "Наказания". В настоящее. И в прошлое. И в совсем неизведанное будущее. В Ленинград. В Санкт-Петербург. В Питер.

[admin]

Вот он и есть самый большой Герой времени - Человек Играющий. Несмотря ни на что. И вопреки. Меня он попросил сдерживать себя и все-таки не бренчать в галерее на гитаре. Это в Уффице -то!) Итальянский скромный билетер на входе в один из самых старых музеев Европы шутил о чем-то с каждым из сотен входящих. С каждым. И так легко, и так незатейливо, и так грациозно и воодушевленно, что хотелось смотреть и смотреть на него. Дивиться. Аплодировать. И наслаждаться. Это как в том оскаровском фильме Беллини, где папа и маленький сын в страшном концлагере, и отец представляет весь ужас происходящего ребенку как игру и приключение. Через собственное отчаяние. И собственную боль. Это самый, наверное, высший талант - Играть. И дарить людям радость. "Казаться улыбчивым и озорным". И здесь тоже в городах... на улицах... тяжелые бронетранспортеры... и солдаты с автоматами, и чувствуется, что и здесь атмосфера отчуждения и одиночества все пожирает и пожирает пространство, не так, конечно, трагически и непоправимо как у нас, и все же.... все же... мир не разучился смеяться. Смеяться. Смеяться. И танцевать. Как когда-то в середине 80-ых вдруг ворвался воздух на Арбат, и все кружилось и пело. И дышало. Это такое самое важное и ненасытное стремление к общности. К карнавалу. К чуду сосуществования. И взаимопонимания. И любви. И поддержки. Талант раскланиваться и шутить. Обниматься. Целовать. И флиртовать. И влюбляться. Вытанцовывать жизнь. Не опускаться. Куражиться. Озорничать. Не мелкотравничать. И не бояться. Не бояться. Ничего не бояться. Жизнь сильнее любого страха. И даже смерти. Жизнь она в этих македонских девчонках... кто так заливисто смеялся во флорентийской парилке, когда итальянские парни выбегали от каждого бздования на раскаленные камни. Все животворило. Восхищалось. Вальсировало. Пульсировало. Снилось. И не останавливалось. Ни на миг. Ни на секунду. Никогда. Жизнь сильнее смерти. Сильнее. Это правда. И во веки веков.

[admin]

Cила. И бессилие. Это удивительное впечатление. И Откровение. И от-вдох-новение. Там - мощь и слава. Сознания человеческого. Поступка. И подвига. Необыкновенная жажда быть сильным. И вечным. Триумфы и песнопения. О тебе. О сотворенном. И кривое зеркало - в нынешнем. Но это же было. Было. Когда-то. Эта несгибаемая решимость по обживанию мира. Его покорения. И восхищения им. Да, там очень много крови. И войны очень много. Но и пьедестала. Подлинного. Духа. Духоборчества. Внутреннего величия. И такой устремленной чрезмерности. И только ныне - совсем изнанка. Не -изм, а деградация. Откровенная. И такая всепожирающая. Нет самого главного. Ради чего. Когда смотришь снизу вверх. И даже карабкаясь, уровня не достигаешь. И это в сознании человеческом. Было. Такая необходимость обмысливания. И покорения. И такая - победы. В создании. И созидании. И в укрощении. И в воспевании. И такого без зазора дыхания Жизни и Смерти. Смерти и Бессмертия. Отчего же так глубоко - тогда. Мускулистая и отлитая в камне мысль. И несгибаемость. И Вера. И такое желание обретения. И так по-пластунски - сегодня. А завтра? Как так могло случиться. И было ли такое. А может быть, это непрекращающийся сон?! Рим.

[admin]

...это надо было проехать 4 тысячи километров по 17-ти регионам... за рулем, чтобы, вернувшись в разъяренное, огнедышащее горнило кольцевой, убедиться в нескольких банальных до исступления вещах. Страна, это удивительное, распахнутое пространство, с его невообразимыми закатами, ранимыми рассветами, с запредельностью горизонтов и беззащитностью радуг, с настырными вихрями оголтелого дождя и чрезмерностью разнотравных далей, с томимой жаждой плодородия, с раскрепощенным вожделением ухоженности и чистоты, с упоительной много-гамностью ароматов и неприкрытым подмигиванием сама-в-себе-восторгов, по-настоящему живет без человека. То есть без человека абсолютно. И там, где изредка он появляется или появлялся, все сжимается и таится. Как будто пугается. Скрывается. Прячется. Есть в настырной атаке цивилизации что-то неестественное. Не чудесное. Страшное. Как будто перестают снится сны, тебе и назначенные. Как-то неловко. Стыдно. Странно. Лишь соприкоснувшись с одинокой и выплаканной тишиной, начинаешь ощущать разительные перемены. Там - в ней. И внутри - тебя. Трагические. Непоправимые. Потусторонние. Что-то есть в нашей многовековой агрессии не родимое. Нерадивое. Не ожидаемое. Не сущее. Гибельное. Только проехав тысячи километров... и оказавшись...там у истоков... под крылом самых родных... на свете... Мамы и Папы... еще раз убеждаешься в одном и, может быть, самом главном: если не пестуешь ежедневно, ежечасно свое собственное, пусть самое маленькое пространство, внутри и снаружи... если не трудишься... не чистишь... не оберегаешь - нечего сетовать на судьбу. Ничего не даст. Никогда. И не подарит. Виноват сам.

[admin]

Спектакль "Ревизор". Постановка Костромского государственного драматического театра имени А.Н. Островского. Режиссер-постановщик Сергей Кузьмич. Художник-постановщик - Елена Сафонова. Премьера - март 2017 года.

... то есть, вот когда уже не дышится совсем. То есть, вовсе. Так вот сдавливает горло. И не отпускает. И ничего не меняется. Грязь - в душах. Грязь - на дорогах. И там, и там - торгаши. И хочется не встречаться. И не быть. Здесь. И там. Депрессия и отчаяние. И деградация. Зарыться и все. Ничего не видим, ничего не слышим, и знать не хотим. Только в собственное орало. И в горло. Без мозгов. Но под флагами. И с именами. Вань, ты хоть уведи. Так скопом собери всех. И без права возвращения. Не останется никого. От сцены в зал и наоборот - пропасть. Всеобъемлющая ненужность. Бесстыжая. Вопиющая. И болезнь. Черная. Не излечимая. Так даже без слез, но под 40. Для кого и для чего - невесть. Закрыть бы. И разогнать. Кнутом. Хлыстом. Розгами. Только ветер. Мрачность - во взорах. Темень - в бессердечии. Стыдно-то как, господи. На кого молимся. С кем. Что творите? Не ведаем. Дураки и дороги. Триста сорок верст по России. Завтра рано утром ехать... в третьем классе… с мужиками... Груба жизнь. Значит, все-таки, решил стрелять?! И выбора - не оставил.

[admin]

Воистину надо было заблудиться в таинственных, потусторонних горах Ирландии с невиданными лесными катакомбами, чтобы оказаться на самой вершине Уиклоу (Wicklow). Вид ошеломляющий - пропасть, жгуче-коричневое, вязкое, плывущее ледниковое ущелье, два упоительных озера, морось, небо на ладони и весь мир - в сердце. Еще до норманнов здесь отшельником жил до 120-ти лет святой Кевин. О его подвижничестве слагают легенды. Говорят, что "он столь долго не шевелился в молитвенном экстазе, что птичка свила у него в протянутой ладони гнездо, после чего он стоял столбом, пока не выросли птенцы". Пейзажи настолько космические, особенно в ненастье, что когда "наконец добираешься до водопада Гленмакнасс (Glenmacnass Waterfall) и начинаешь спуск, испытываешь такую радость, как будто целым и невредимым вернулся с Луны". И здесь в долине - восьмой (!!!) век: кладбище с резными кельтскими крестами, собор, башня. Безмятежная тишина. Покой. Вечность.

Цитаты Петра Фаворова и Марии Штильмарк.

[admin]

"The Beauty Queen of Leenane" by Martin McDonagh. Directed by Garry Hynes. Gaiety Theatre. Dublin, Ireland.

"Tilda". Directed by Cathy Liney and Kirsty Murphy. Players Theatre. Trinity College. Dublin, Ireland.

С последней репликой и там, и там зал как-то удивленно и так по-детски вздыхает. Как будто прощается со сказкой, так внезапно заканчивающейся. Вот это, может быть, самое главное в национальном здесь - предельная и абсолютно наивная вера в происходящее со мной и с миром. Это исподволь существующая реакция - из позавчера. И в спектакле студентов в Тринити Колледже, где учились и Беккет, и Голдсмит, и Свифт, и Уайлд... и даже Крис де Бург))... где находится самая древняя 8-го века книга Кельтов, огромная, таинственная, величавая... где нынешние Хокинги... такие смешные, отстраненные, настоящие... и регби на зеленом университетском поле... и профессора... и уже в ночи после спектакля горящие окна студенческих обителей, где, может быть, рождается наше завтра; и в академическом спектакле дублинского МХТ, где интонационная партитура разложена так... что каждая реплика безусловно и навсегда попадает в зрителя как шар в лузу... где гамбургский счет и высшее математическое режиссерское мышление... в абсолютной простоте решения. Только актер - язык - голосоведение - смысл... и такая внутренняя осанка... горделивая... осанка победителей... и такой явственный природный низ... не стеснение... то есть фантазийность - это не из ирландского... здесь живут в океане, камне, птице... вот эта неразрывность человека и природы. Основательность, дерзкость, мощь. Особенность такая. Истовость. Приземленность. В землю врощенные. Очень крепко. Сильно. Могуче. Это максимальное стремление не растерять, не разорить, не разрушить свой Камень. Крепость свою. Скалу. И вершину. Она не парящая. Она завоеванная. Нет умозрительности. Есть то, что имею. И никому не отдам. Не игра. Ритуал. Не сказка. Молитва. Не обретенному, а стихии.

[admin]

Он обрел свой Дом. Его создали не просто высококлассные профессионалы, но Люди. Дом, подобный Храму. Животворящему. Пронзительному. Честному. От бесконечной любви. И истинного почитания. Здесь каждый вздох - от чистого сердца. От нерастраченной души. От высочайшего духа. Смело. Талантливо. Мощно. По стать несокрушимой фигуре самого героя. Это центр мирового класса, не музей, но Путь. Его проходишь вместе, шаг за шагом... он вбирает в себя, не отпускает, тревожит, распрямляет, не щадит. Возносит и требует. Оплакивает и заклинает. Преодолевает и побеждает. Неистово. Гордо. Ответственно. Это Дом о прошлом, но в будущее. Стиснув зубы. Наперекор. Не сдаваясь. К свободе и правде. К борьбе и действию. К неравнодушию. К победе. Он обретает ее здесь. Во всем и наперекор всему. Борис Николаевич Ельцин. "Ельцин - центр". Екатеринбург. Будем жить.

[admin]

Вечером - на закате - протяжные, обволакивающие муэдзины. Томительный воздух. Сочный. Терпкий. Хлопки. Шорох тревоги. Испуганные глаза араба-торговца. Сок. Свежевыжатый. Гранатовый. Хоровой экстаз у Стены Плача, солдаты при полной амуниции - самые красивые юноши с девушки. С автоматами. Через плечо. На каждом шагу. Здесь живем мы, а здесь - не мы. Уже через мост - Аль-Акса. Водух тот же, небо - то же. И трава. И играющие дети. Только пренебрежение - в жесте, во взгляде, в окрике - уходи. Чужой. Не наш. Самый вкусный гумус. Братство в Храме Гроба Господня. И уже чуть в стороне - растяжка с убиенными в Сирии. Женщина с метлой. Двор. Выгнутые стволы деревьев. Ортодоксы - у Торы. Пейсы. Самозабвенное пение у гроба Давида. Назвавший себя раввином - хоть сколько денег дай. Здесь - камень, камень, камень. Там - Мертвое море. И вот там - Палестина. Русское подворье - черные монахини. Все в цветах. Гефсиманский сад. И опять настырные - за первозданность ветви оливы дай денег. Стены - приютившие. Гордые. Хранящие. Здесь Память - вокруг. Все - о Памяти. И о Нем. Все - как будто причастные. Как будто антураж. Как будто декорация. Бережно поддерживаемая. Сосуществование религий. На самом острие. На пограничье. Огромное внутренне напряжение. Там, где прокричал петух. Терпение и терпимость - здесь рядом можно выпить кофе с сигаретой. Коммерциализация памяти. То, за что Он бил. Город - из вечности. Иерусалим. Здесь надо быть. Непременно. Мир - в одном. Где думается. Переживается. И плачется. Девочка с чемоданом. У входа в Яд Вашем, что склонах горы Хар ха-Зикарон. С именами полутора миллиона детей. С номерами - на облатках. И звездами. Господи, как же мы виноваты. Как...

[admin]

Самое пленительное - мансарды. Волшебные. За окнами каждой - тайна. И что-то очень сокровенное. Личное. Но уютное. До бесконечности. Родом из сказки. Там, наверное, пьют херес по ночам и читают стихи. Ялта - в этом. В духе. И душевности. Потаенный город. Все лучшее - внутри. Нерастраченное. Здесь нет будущего - оно только в рваной бетонной архитектуре - никудышной. Современной. Брошенной. Никчемной. Чужой. Покой - в набережной, вечной как небо. Как будто не уезжали. И только акварельный путин в темных очках и с химерой - самолетом - и тоже не отсюда. Путина много на билбордах - как будто единственная защита. От большой лжи. Собственной. В глазах - неопределенность. Сумятица. И даже страх. У молодежи - воинственность. Книги не читаем. Здесь больше мира - в сердцах, войны - в головах. И надежда - у одних. Бессовестностью - других. Старый троллейбус - родом из детства. Столовые - с царской рыбкой. Волна. Девочка, бегущая утром в школу - можно закурить. Хозяйка отеля - ой, и не спрашивайте... все побросали. Водитель - решительные руки на баранке. Не отечественного авто. Сбитые ступеньки Массандры. Дымка поутру. Как будто не с нами. Как будто не про нас. И дышится. И поется. И бежится. Красные придут. Белые придут. Баянист с нужным репертуаром. Тарелка за 700. Город в огнях. Скатывающихся к морю. Улочки. Спуски- подъемы. Совсем не одиноко. И память. С грудным баритоном. Город из рифмы. Отдельный остров. На полуострове. Ночи-легенды. Пробуждения - откровения. Город как сон. Живущий совсем не во времени. Стремящийся из времени. Временем стреноженный. Херес пьют. Вперед - в прошлое. Хочется верить. Да верится. С трудом.

[admin]

Вот это Озеро в центре города, оно и придает и создает удивительную атмосферу янтарного Калининграда. Это совсем не похожий город. И очень индивидуальный. Здесь главное - энергия земли и истории. Здесь очень велико влияние прошлого. В этом порядке. В тишине этой. Созерцательности. Убаюканности. В вечерних фонарях. В булыжной мостовой. В гуляющих. И бегающих. В этих особняках, в коих нет помпезности, а очень мирное и ясное существование. В этих нависающих балконах. В мерном ритме вечерних бесед живущих. В каком-то очень деликатном и разумном строительстве. В продуманности. Вот чувствуется в этом бережность. Аккуратность. Стройность. Очень местные жители хвалят Георгия Бооса, бывшего губернатора, радел, не думал о собственной наживе, поднимал край, заботился. Очень важно, и это очень сразу чувствуется. Значит, есть вот такая возможность, такого ненасильственного бытия... и когда люди говорят, что у нас преступность почти НУЛЕВАЯ, это следствие этого отношения. Радеть - это очень важно. Не мусорить. Ни собой. Ни обстоятельства. Думать и защищать действенно землю, на которой ты живешь. Не гадить. Не плевать. Не сплевывать. Не унижать. И тогда сразу ощущение жизни, воздуха... этой вечерней пронзительности. И домашности. Уюта. И защищенности. Сколько ты бредешь вот так вокруг озера... час..полтора. И это время какого-то необыкновенного Отдохновения. И внутренней Радости. Мира. И Сна.

[admin]

Улица Героев Сталинграда. Севастополь. Раннее утро. Шесть. Пустынная улица. Редкие троллейбусы по 7 рублей. Прохожие. Не покойные лица. Не радостные. Сосредоточенные. Смеха - нет. Игры - тем более. Большой гранит - к 70-летию. И бесконечная грязь. Мусор. Окурки. Пустые глазницы недостроя. Брошенность. Разворованность. Пустота. Улица Героев Сталинграда. Водитель в машине - хунта, взял бы автомат, да трое детей. Зарплаты - 5 тысяч. 12 - уже рай. Что будет - не знаю. Губернатор - не Меняйло, а Невменяйло. Татары - на ножах. А кого выбирать? Те разворовали, теперь эти пришли. Грязь - на пляже. Неустроенность. Разопщенность. Бредущие фигуры пенсионеров. Бедных. Брошенных. Улица Героев Сталинграда. Неулыбчивое море. Неумытое. Позавчерашнее. На разорванных афишах - два Стаса. Костюшкин и Михайлов. И байкер-шоу. С обещанной кульминацией в полночь. Скоро приедет и Путин. Улицы уберут. Лишних - попросят. Пустые глаза домов прикроют. От стыда. Слова скажут. Денег привезут. Задобрят. Умилостивят. И снова бросят. Бедный Крым, упоенный пронзительными вечерами. Волошинским воздухом. Чистотой пространства. Совершенным горизонтом. Говорящими камнями. И всепоглощающими рифмами. Любовью упоенный. Ночными объятиями. И поцелуями. Надеждой. Расставанием. Восторгом. Ночным благозвучием. Радостью. Детством. Где ты, мой Крым? Раннее утро. Шесть. Улица Героев Сталинграда. Севастополь.

[admin]

Марево. Крымское марево. С магнитным ландшафтом. С закатом - в пронзительность. Это аура. И атмосфера. Это призрачность. И густота. Одни закаты - как рифмы. И все здесь в Волошина. И в Цветаеву. И все - из них. Кроме людей. Нынешних. Или - вместо людей. Еще в полете туда - неустроенность в лицах. Нерешительность в фигурах. Выбитость из седла. Стыдливость. Поведение - наперекор. Мальчик в берете - зачем. Призыв на воинственность. Бравые ребята в формах. Новенькие дома для моряков - несуразность несоответствия. Из придуманности. И неправды. Нынешней. Соткан был Крым из другого. Здесь наоборот - отрешенность, а не вовлеченность. О другом жизнь. Вот об этой беседке - под звездами, где можно говорить, не прерываясь на сон. С ночи - до зари. Пустынный пляж. Несколько сказочных фигур. Плачущие чайки. Пронзительное море. Думающее. Чистое. Зависающий камень. О другом земля. В других пространствах. И в других интерьерах. Без лжи земля. Ложь не терпящая. А тут вдруг большая ложь. Имперская. Низкая. Разом. Нечеловеческим. Кто бы мог подумать - раньше гордо боролись за эту землю, теперь просто облапали. Как девку. Нагло. Бесцеремонно. Нахрапом. Не наш он. И все дальше - от нас. Он сам по себе. И по своим законам. Ему есть о чем поговорить. О чем вспомнить. Помолчать. Взгрустнуть. Маревом дышит земля. Одинокая. Непознанная. Но обитаемая. Притягивает. Не отпускает. Дышит. Что дальше?

[admin]

Белгород.

Россия - Другая. Упоительная - здесь. Животворящая. Скромная. Горделивая. Ненавязчивая. Целомудренная. Тишина - говорящая. Баяюкающая. Плодотворная. Здесь на экране - в центре - на Соборной площади - вечером - концерт симфонической музыки. И поет Образцова. И говорит Бэлза. Исключительный образчик интеллигентности. Почти утраченной. Ушедший Бэлза - невосполнимый. Здесь в драматическом театре молодые люди - в бабочках. Не все, конечно, но... Слушают. Внимают. Говорят. Люди - разные. Как и везде. Но нет в них испорченности - московской. Сутолоки нет. Грязи. Они переживают - не только за себя. За землю свою. И страну. Здесь исключительная пиццерия - справа от театра. Вкусно. Как дома. Здесь умеют молчать. И беседовать. И петь. Белгород - там, где еще жива настоящность. Белый Город. Открылся. Дал прикоснуться. Осязать. Воспрянуть. Спасибо. За воздух. За его присутствие. За незамутненность. За искренность. За чистоту.

[admin]

Рейкьявик. Исландия. Август 2014 года.

Здесь чувствуешь особую оторванность от цивилизации. Нет, Исландия абсолютно современная в западном смысле страна. С блестящими коммуникациями, дорогами, интернетом, сервисом, языком - большинство населения от мала до велика безупречно знают английский, и всеми другими необходимыми атрибутами века нынешнего. И все же, еще на подлете к Рейкьявику чувствуешь неодолимость этого пространства. Его затаенность. Мощь. Сказочность. И все путешествия по стране лишь подтверждают это. Например, на юг острова. Через водопады к "Ледяной лагуне". Пусть до конечной точки маршрута ехать далеко, примерно часа 4. До виды меняются с калейдоскопической быстротой - не заскучаешь. Особенно впечатляют застывшая не земле волнообразная лава, непредсказуемо разная и ни на что не похожая, и братец-пепел, долины со стремительными реками, огороженные пространства живой травы для пасущихся овец и баранов, горные пейзажи, его Величество Эйяфьядлайёкюдль, заставивший трепетать европейцев несколько лет назад. В мой приезд зрел еще один вулкан, на этот раз подледный, в километре от поверхности земли - Бардарбунга, исландцы даже повышали степень опасности для самолетов до 5, но извержения равного недавнему не последовало. "Ледяная лагуна" - это несбыточность. И бытие одновременно. Этот вездеход - амфибия, забирающийся с земли в воду, вершины ледяных айсбергов на фоне ослепительного солнца и голубой воды, и даже скумбрия, аккуратно разбросанная по берегу - Событие для жертв современных мегаполисов. С воздухом душа уносится ввысь. Нигде так не хочется покурить с кофе, чтобы вовсе не улететь за облака. Срединная Исландия - не менее интересна. В программе поездки "Золотое кольцо" и чудодействующие гейзеры, и пронзительные пространства долин, озер и рек, горы, самый изумительный по мощи водопад Гюдльфосс и еще многое-много для зачарованного странника. И, конечно, "Голубая лагуна" - на пути в аэропорт Кефлавик или из него в город - все рядом, в 20 минутах от исландский столицы, и по пути. Отдельная поездка. Смеющийся дождь сверху, тучи, закат солнца, и под ногами - песок и куски лавы, а обнимает тебя, действительно, голубая вода, градусов 30-40-50. Особая, из геотермальных источников. Пар над ней. И все услуги - на берегу - бани, в том числе и с "русским паром", массажные души, солевые маски для тела и лица, и даже бар - все, что угодно. Его Высочество Релакс. В кафе и ресторане - дорого, как и в аэропорту Кефлавика, на местных авиалиниях (Icelandair) в самолете не кормят, лишь скуднозаваренный чай и вода. Будьте к этому готовы. Все экскурсии можно заказать в туристическом центре на пешеходной улице Аустурстрайти, черное здание - не ошибетесь - в самом ее начале. Блестящая компания по организации путешествий по острову - Iceland Excursion. Или заранее на сайте компании. Забирают Вас перед самой экскурсией прямо из гостиницы и после - привозят обратно. Расплачиваться везде лучше карточкой, наличные в Исландии не нужны. Master Card - самое удобное и выгодное дело. Конечно, если Вы с друзьями или с семьей, и у Вас есть международные права, лучше арендовать авто, и перемещаться не торопясь по Исландии - главная дорога опоясывает весь остров, и ночевать в кемпингах - никаких проблем и гораздо дешевле. Да, страна дорогая, но, как отмечают многие из побывавших в ней, здесь есть то, что Вы не найдете нигде - исключительность характера среды. И всего и всех, обитающих в ней.

[admin]

Билет на автобус в Рейкьявике можно купить прямо у водителя за 350 крон (все умножайте на 0,34). Но если Вы остановились не в центре, и Вам придется перемещаться по городу на транспорте несколько раз в день, тогда смело покупайте One Day Card за 900 крон, и ездите в течение суток - сколько Вам заблагорассудится. Автобусная компания Strato. На ее официальном сайте, что удобно, можно найти расписание автобусов по всем маршрутам и остановкам на каждый день. Причем, в будни транспорт начинает ходить рано - примерно с 6 часов, в субботу - позднее, по-моему, с 7-ми. А в воскресенье - и вовсе с одиннадцати. Народу в транспорте мало, так что всегда можно присесть. Город маленький, поэтому все "большие" расстояния преодолеваются за 20-25 минут. Утром и вечером были замечены небольшие пробки, но по-московским меркам назовем их просто недоразумением, увеличивающим время в пути на 5-7 минут. Самая главная конечная - Hlemmur. Здесь начинается большинство автобусных маршрутов. Центр города. Прямо отсюда - пешеходная улица с магазинами Tax Free, ресторанами и кафе, клубом для геев и прочая, прочая, прочая. Обязательно присмотрите национальные свитеры Исландии Лопапейса, не спутайте их с норвежскими. Чистая шерсть. 100-200 долларов. Обязательно, чтобы увидеть весь Рейкьявик, надо подняться на Хатльгримскиркья - весь город, гавань, горы - перед Вами. Из гавани, кстати, можно отправиться в путешествие к китам, их правда мы увидели, в 50-60 метрах от нашего корабля. Особо тепло одеваться не надо - Вам выдадут защитный от ветра и воды комбинезон. На всякий случай возьмите теплую шапку и перчатки. И обязательно хороший фотоаппарат с хорошим объективом. Это дивное зрелище, когда Никки Вэй сначала выпускает, струйку фонтана, а потом 3 или 4 раза выныривает из волн. Длится это путешествие часа 4- 4 с половиной, и дай Бог, чтобы было солнце (как повезло нам), а не ветер и дождь. А еще больший драйв в "охоте за китами" можно испытать на севере Исландии, но туда только через Акурейри в Хусавик. Это либо местным самолетом, либо машиной, автобусом за день провернуть эту операцию не получится. Надо тогда ночевать там, и возвращаться в Рейкьявик на следующий день. Еще о гавани Рейкьявика (слева от концертного зала из темных чешуек - Harpa). Здесь, действительно, есть рыбный ресторан Fish & Chips. И разные блюда из разных океанских рыб. От 2000 крон. Но на величину тарелки и его содержимого не надейтесь. Скромно. От главного информационного центра, черное здание... это если от Hlemmur по Арбату Рейкьявика до конца (15 минут)... не доходя до конца на перекрестке сверните налево (к пруду)... через 60 метров будет будочка... вот там, если уж говорить об еде, дают отличный исландский суп из свежей баранины. Заказывайте большую порцию... и через 3 минуты... прямо на ветру...за деревянным столом Вы будете наслаждаться самым питательным и противопогодным явством. То есть, непогоде вопреки.

[admin]

Аэропорт Каструп - грандиозный. Космический такой аэропорт. Мои соотечественники, те, что начали разминаться еще перед регистрацией, по-моему, на посадку не дошли - слишком далеко. Подрастеряли, видимо, свой и без того раненый пыл. Видимо, поэтому, Аэрофлот отправляет свой рейс последним из столицы Дании. Пустынный 2-ой терминал без грусти прощался с очередной порцией наших соотечественников. На улице - темно. На часах - 21.30. И кофе далековато - в третьем терминале. И покурить - только на улице - 25 метров от здания аэропорта. Регистрация - датчанин с безаппеляционным выражением лица, хорошим английским - наши еще больше вжимают головы в плечи. Вся процедура досмотра и паспортного контроля - на удивление стремительно - прощаются с нами лучше. Duty Free как будто специально для русских блондинок и их сопроводителей - много, очень много, до безобразия много. Лучше посидеть в жестком кресле перед зоной посадки и почитать. WF для смельчаков - больше чем за 400 рублей в час. Еще раз проверяют паспорта, и уже в путь - до Москвы 2.25. Кормит Аэрофлот все хуже и хуже. О горячем уже не вспоминаем. Едим сыр и сыр. Чтобы вовсе не разгневать - дают сладенькое. И к дальнейшему сну. А вот... прилетать в Кауструп - одно удовольствие. Утро. Рано. Солнце. И сразу, на выходе - "Старбакс". Правда, и тут вспоминаешь о ценах... американо выпиваешь за 300 с лишним рублей. Но дальше... дальше, если у тебя есть времечко до вечера, до пересадки, смело покупай билет на поезд Кауструп-Мальме, и прямо из аэропорта, над чудесным проливом, за 20 минут ты оказываешься из Дании в Швеции. Грязновато. Очень грязно. Неприлично грязно. На площади - кулинарная ярмарка. Кормят всех. Всем. И кормятся все. Главные ощущения от этого города, что людям безумно скучно жить, поэтому они находят удовольствия лишь в еде. Молодежи - много, а та, что не туристическая - разномастная воочию... то есть, красят волосы и все остальное в разные цвета, и, видимо, так, по-своему, спасаются от экзистенциальной брошенности. В обшем, я не туда пошел. Не в ту стороны. Современные города, они мало интересны, если не берегут дух своего прошлого. Дух Мальме я увидел только на обратном пути на вокзал. Завернул в правильные улицы. Но удалось по-настоящему подышать и удивиться только несколько минут - время уже поджимало, и надо было ехать через пролив - в аэропорт Копенгагена. Кстати, вот так вот съездить незатейливо из Дании в Швецию и обратно и не так уж дорого - 160 крон туда-сюда... Ну, так примерно наши... умножим на 7, грубо говоря. Вот получается около тысячи рублей. Если я не ошибаюсь. Но можно потом так высоко запрокинуть голову, и таким снисходительным голосом процедить... знаете, ребята, а я ведь еще был в Швеции. В Мальме.

[admin]

У каждого города есть аромат... вот, когда втягиваешь воздух... и улетаешь. Он чарует...этот воздух. Увлекает. Манит. В нем есть что-то особенное, информационное, таинственное. Он как будто обволакивает тебя. Разрешает тебя. И разрешает в себе. И у каждого города - он свой. В Москве я ловил себя на воздухе в прошлом году - в Камергерском. Там уже есть эта воздушная атмосфера. На днях - на Большой Никитской. Именно вечером... после концерта. Полный зал тишины. И четыре сонаты Бетховена. За окнами - майский вечер. Пиано в исчезновении - Евгений Писарев... здесь был и Кисин....и Гаврилов... Горовец... Спиваков. Здесь в окнах - вечер. И в портретах - восход. Четыре сонаты. Четыре судьбы. И все на слуху. И все - внутри. Как будто, кровоток. И лица. И глаза. И каблуки. Для кого-то в последний раз. Это то, что не забывается. Это то, что хранится.... Гул шагов. Без излома. Без скоростей. Остров обитания. Так лучше. И вся сосредоточенность внутрь. В себя. И каждый - один. И все вместе. И храм... и важные авто... храм, где Пушкин и Натали... и дом Горького - вон там, вдалеке. ТАСС. Улица с историей. Театр Маяковского. Гончаров. Большая Никитская. Как будто до сих пор звон пролеток. И окрики городовых. Закусочная. школа. Репетиции Павла. Все...здесь....каждый камень. Наполненность. И тишина. Все где-то там.... за углом. Основательность. И покой. Ненарушенность. Как будто по ковру с толстым ворсом. В лакированных ботинках. Чашка кофе - под джаз. Вежливая тишина. Располагающая. Здесь не болят глаза. Без суеты. Здесь думается. Здесь читается. Улица без милостыни. Мерный звон колоколов. Четыре сонаты Бетховена. Это вот тоже судьба. Это тоже - на всю жизнь. Улица для Героев. Здесь их большинство. Поэтому дышится. И живется. Воздух Большой Никитской. Он Вас примет, если заслужите.

[admin]

И ни в коем случае нельзя приезжать в Хельсинки в понедельник. Все закрыто. Такое ощущение - абсолютно все. И кроме изнурительных, бессмысленных толп в каменном центре - ничего. Лишь любителям конструктивизма - раздолье. Вот оперный театр - на берегу неухоженного пруда, скорее офисное здание, чем оазис культуры. Вот Дом музыки - холод стен с утраченными людским раздольем и атмосферой. Чинно. Богато. Отчужденно. Вот шведский театр - даже любители особых изысков и привкусов вряд ли потянутся к авангардной пьесе, разыгранной домочадцами "Тре крунор". Вот очередь молодежи - это уже совсем не понятно. Но очередь. Даже спрашивать не хочется. Вот вокзал - это уже целый мир. Не спорю. Здесь даже можно купить Finencial Times. За четыре евро. И почитать в парке - скамейка стоит прямо на лужайке. Валуны в земле будут твоими соглядатаями. Вот паб - здесь пустынно и дорого. Вообще, везде здесь дорого. Раза в два чем в Таллинне. Хотя поговаривают, что финская экономика чувствует себя гораздо лучше. Радость в городе - трамваи. Их, такое ощущение, гораздо больше чем зрителей. Ну, уж чем туристов - точно. Они шуршат в разные концы - и веселят. Хороший шоколадный магазин, и буфет здесь тоже хорош. Вот этот сэндвич с семгой манит. Но не ранит. Добрый бар Эрнеста Хемингуэя - то, что, действительно, сделано с любовью. Фото Хэма - есть совсем редкие. И еще вот этот ветер с дождем - вечерний, проникающий, пацанский. На улицах - вечер. На окраинах - почти пустынно. Темновато. Или так кажется. Но чувствуешь себя одиноко. Корм кошкам такой же как в Москве. Упаковка другая. На рынке - вязаные варежки и носки. И еще - шапки. С финской символикой. Мило. Но дорого. Местные бабулечки - уже тоже бизнесмены. Сменки. Лучше было сплавать в замок. Или в зоопарк. Дороги неисповедимы. И еще большой сосредоточенный собор. И еще православный храм, но там снимают кино. И музей. Но он тоже закрыт. Понедельник. Не вовремя.

[admin]

Ярославль и Углич.

"Ведомости" в киосках города не найти, да и "Коммерсанта" - нет. Либеральную, объективную периодику здесь не читают. И не привозят. С кроссвордами поживите и журналом "Лиза". Там рецептов много и рассказов про беременную Асмус. В ресторане "Актер" у знаменитого Ваксмана в пятницу вечером сидит лишь одинокий продюсер с заботой - что подать завтра на обед "звезде", правда, солянку здесь варят по-прежнему отменную. Отнять хотят эти добрые стены у Ваксмана. Чиновники местные. Алчные и злопамятные. Не за тех голосовали, видите ли. Ваксман победит. Я уверен. Без Ваксмана с Гусевым город можно закрывать - нечего тут делать. Ярославль осунулся. Может быть, это произошло с того памятного дня, когда разбились местные любимцы - хоккеисты, да и вся история с Урлашовым тонуса не добавила. Дороги не ах. На улице Кирова не смеются. Рас-ставили. Рас-сади. Поезд до Москвы забит - предприимчивые ярославцы едут в столицу, многие - за границу. Уныло. Лишь в театре Волкова серьезное приобретение - Евгений Марчелли работает и работает - билеты улетают. Но как-то все не так. Это не про Марчелли. Про воздух. Или мы стали другими. Но так или иначе, Ярославль теряет градус либеральной обители, право, не Немцов же станет его катализатором. И на город земли русской сил уже не хватает - надоело быть матрешкой. Да и надо ли. Волга катит свои воды, и на этом спасибо. В Угличе все меньше и тише. Там краски и позолоты хватает, чего уж к большему стремиться. Так - приезжайте, гости дорогие, подивитесь, вдохните-ка воздуха русского, и ладно. Особой радости мы к Вам не испытываем. Денежку какую-никакую в нас вливаете, и то - здорово. В остальном выжить бы, да и войны бы не было. Вечная присказка. Потемкинские деревни. Внешний лоск, насколько хватает денег от военного бюджета, а за этим - пустота, тоска и боль. Что завтра? Куда? И главное - зачем. Правда ушла. Настоящность. Глаза свежие. Дыхание. Его легкость. Игра ушла. Азарт. Храбрость. Бесшабашность. Озорство. Песни ушли. Не поется. Что делать?

[admin]

Таллинн.

Из его чрева, с самой нижней палубы, выкарабкиваются один за другим огромные, многотоннажные грузовики - первый, второй, десятый, двадцатый, тридцатый... всего я насчитал около 70-ти, потом пошли легковушки, совсем как тараканы по сравнению со старшими - им уже счета, вообще, нет. А уж тысячи покидающих временную морскую Обитель пассажиров - пылинкой, облачком не казались. А он стоял как ни в чем не бывало - огромный атлантический Витязь, Король, Властитель - Viking Line - паром, курсирующий между Таллиным и Хельсинки. 10-палубное судно, могущественный вид которого напомнил давние истории "Титаника". На трех палубах - машины, здесь в Хельсинки уже новая партия готовилась к погрузке, затем идут палубы с каютами, далее - еще несколько - с ресторанами, магазинами, концертными залами, дискотеками и еще Бог весть с чем - так, что даже сотни пассажиров чувствовали себя в этом пространстве разобщенными. Кстати, шведский стол здесь чудесен - 2 евро за сто граммов еды. Даже караоке нашлось места в этом Дворце, и один из эстонских гостей, возлияв, с упоением предавался эстонским современным песнопениям, кстати, они, почему-то, живо напоминают ансамбль "Самоцветы". Самые верхние две палубы - открытые. Здесь можно вспоминать Леонардо с Кейт под пронзительный,сшибающий с ног ветер, моросящий дождь, и дивиться силе ворочающейся из под винтов воды и волшебству угасающих в тумане огней финской столицы. Этот красавец плывет медленно и величаво - ему плевать на капризы погоды и досадливо копошащихся в брюхе крошек цивилизации. Он снисходителен, такое ощущение, ко всему происходящему в этом бренном мире. Моторы чуть слышно. Он гордится своей величавостью и властью. Он, действительно, Властелин. Ради этого морского путешествия, ради этого Красавца-Парня стоило затевать эту однодневную историю с Хельсинки - 2.40 туда и столько же обратно. И цена вопроса - 30 евро. Это надо осязать. Это надо слышать. Чувствовать. Гул мотора. И закат светила. Белый красавец. Viking Line. Человечеству есть что предъявить. Право.

[admin]

Таллинн.

Люди. Они совсем не похожи на героев общеизвестных анекдотов - эстонцы стали неотъемлемой частью ЕвроДома. Они говорят легко и на английском - гостям здесь очень рады, искренне, по-настоящему. И по-русски с удовольствием - никакого комплекса по поводу прошлого и зависимости от Старшего Брата - нет и в помине. Та история - восхитительна - два миллиона человек, взявшись за руки, радостно возвестили о своем желании Воздуха и Покоя. И к истории своей Свободы они относятся с трепетом - на старинной средневековой стене Таллинна, в теплом, уютном парке висит барельеф Борису Николаевичу Ельцину от благодарных людей. За то, что поняли их, отпустили и не потопили в крови. Очень трогательное послание. Безукоризненно точное. Главное - простое и понятное. Как желание Жить. И совсем рядом - самая высокая башня эстонской столицы. На ней ровно в семь утра каждое утро поднимают национальный флаг. Под звуки гимна. Гордость осязается. Здесь фантастическая женская природа, в каждой девушке - ослепительная историческая национальная красота. Они - восхитительны. Но - какие глаза, взгляды. Неприступность. Гордая неприступность. Средневековая недосягаемость девушек с белыми волосами. Мужчины - хуже. Гораздо. Они - высокие. И все. Видно - надежные. Уверенные. Воины, вообщем. Нас, разгильдяев, такие девичьи глаза даже в расчет не берут. Удивляются только - какая наглость - смотрит. И быт у эстонцев очаговый. Теплый. Кутающийся в плед. Разящий. Ароматный. Сказочный. Вот хотя бы эта одна из лучших гостиниц Таллина - "Три брата". Окна. Двор. Несколько столиков. Защищенность. Даже не среда - Лоно. Обнимание пространством. Осердечивание. А вот это кафе совсем на подступах к Ратушной, и окнами выходящее на площадь. Чай. Настоящий. Из ситечка. Ягодный торт. Свечи - на крыльце и на всех столах. Посетителей мало, а свечи горят. Кресло в углу - совсем по-домашнему. Приглушенный свет. Несколько ложек меда. Старое пианино. Шахматы. Шкуры. Сезария Эвора. И абсолютная внутренняя тишина. И покой. Отчаянно забытый. Покой. Горят фонари. Начинает темнеть. За окнами - огонь, обогревающий уличные столы. Город дышит. Озорничает. Любит. Здесь умеют рассказывать Сказку. С очень хорошим финалом. Добрым. В нее начинаешь верить. Другой мир. Мир.

[admin]

Таллинн.

И песнопения здесь отличные от московских - мелодика звучит глубоко и сдержанно. Истинно как-то. По-настоящему. Не раболепно. Самодостаточно. И независимо. Здесь вера - внутренняя. Красота - не сусальная. Горделиво так звучит. Не заискивающе. Без блеяния. И гармонически наполнено. Высоко звучит. Сильно. Многоголосно. Это Храм Александра Невского в Таллинне. Атмосфера соборности. Устремленности атмосфера. И ввысь. И в нутро. И доски мемориальные. Морякам погибшим. Воинам русской армии. Списки висят. Их души здесь. И адмиралов. И матросов. И генералов. И солдат. Здесь есть за что молиться. Во имя кого. Здесь моя история дышит. Волнует. Зовет. Преклонения требует. Здесь иконы - в окладах. Суровые. Здесь с тебя спрашивают. Но не унижают. На равных говорят (У меня в Москве ""Курск" в храме не оплакивают, да и Беслан, по-моему, тоже). А совсем рядом с православным храмом - Лютеранский собор - Домский. говорят, что самый древний в Эстонии (13 век), и что здесь похоронен Крузенштерн, но здесь за вход берут деньги, а когда за вход в храм берут деньги, как-то очень тянет скорее к выходу - так и получилось. А вот в храме Нигулисте тоже берут деньги - один евро, но здесь можно было опустошить кошелек на более серьезную сумму - я услышал Астора Пьяццоллу. В маленькой церкви. В одиннадцать часов утра. На небольшом балкончике. Орган и живая скрипка. Пьяццоллу и темы из "Списка Шиндлера". Есть от чего Душе встретиться с Небом. И школьники прямо у алтаря. Здесь тоже - мемориальные доски в честь погибших моряков и морских летчиков - храм назван в честь святого Николая - покровителя мореходов. И английский флаг. По-человечески так. И витиеватостей - нет. И даже намека на богатство. За моряков сердцем молятся. Не грехом. И не кошельком. А на 129-метровой высоте смотровой площадки башни церкви Олевисте, вообще, разговор с Богом особый - страшно. Настолько страшно, что поначалу вжимаешься всем телом в стену храма. А вид моря, старого и нового города - вьюжит и кружит. Перетерпеть. И заставить себя. На третьем круге ты уже наравне с птицами. И горизонтом. Здесь не играют Астора, здесь душа начинает петь. От состоятельности собственной. От мира величия - до конца 19-го века это была самая высокая смотровая площадка в Европе. И 225 ступенек вниз, но сначала вверх. Здесь еще яблоки стоят - я съел. Католический храм. С роялем у алтаря. Черным. Концертным. У Бога хороший слух. Он слышит. И внимает. И не прочь попеть вместе. Если от Сердца. И Сердца для.

Приносим нашу искреннюю благодарность компании "ABclub" и лично Александру Матвееву - http://www.pribaltica.ru/country/estoniya.html

[admin]

Таллинн.

Танец напомаженного кабальеро с осчастливленной им, не закрывающей от счастья рот дамой, еще добрая сотня соглядатаев, исступленно скандирующих все припевы знаменитой как оказалось песни "Линда", клубы дыма от невидимого, но от этого не менее дорогого салюта в дневное время - такова была кульминация торжественного открытия юбилейного, 100-го таллиннского марафона. Для его участия в столицу Эстонии съехалось из 46-ти стран несколько тысяч атлетов, в том числе рекордсмены, победители чемпионатов мира и олимпийских игр, профессиональные спортсмены и просто желающие "превозмочь себя". Награды ждали достойные - на площади Свободы стояли три новеньких авто. Мой сосед по столу с утра ничего практически не ел, говорил, что сбежал от семьи - только, чтобы настроиться на эти изнурительные, не поддающиеся даже воображению 42 километра 195 метров. Мы бежали всего лишь десятку и после всех - в 13.30. На практически безлюдных улицах самого сказочного в моей жизни города стояли лишь волонтеры, регулирующие движение пелетона, и группы поддержки из местных рок-групп и просто из девушек не по вызову. Город замер. Я видел этот старт. Они волной накатились на меня - стожильные, низкорослые эфиопы и кенийцы, осанистые эстонцы, вот эта красотка в темных очках с продуманным до мелочей нарядом, эти парни, бегущие марафон с баскетбольными мячами и стуча ими о землю(!?), вот этот вот тяжеловес с монументальной мышцей в районе живота, все-все были героями, вдохновенными и дерзновенными. Хотелось аплодировать каждому. За храбрость. И желание подвига. Но надо было идти в гостиницу, чтобы побриться перед стартом, освежиться вежеталем, посмотреть последние новости противостояния Навальный - Явка по "Дождю" (спасибо Таллину - здесь понимают толк в телевидении), одеть любимые кроссовки и... в путь. 10 километров. Аплодисменты на старте. Вот эта прыгающая девочка, мы еще встретимся на трассе, и дыхание тысячного легкоатлетического войска. Как тело огромного зверя. Дыхание. Темп - 6 с хвостиком. Минут. Километр. Пелетон. Прорывы. Чуть в гору. Долго. Держу темп. Дыхание. Счастье - эстонские блондинки рядом. Их много. Очень много. Это уже больше чем Счастье. Первые 3 километра. Вкатились. Кардиорг. Сужение. Море. Ни один не сокращает. Поворот. И еще только 4. Помним о финальном тягуне. Аромат моря. В сторону порта. Темп держим. 5 километров - чуть быстрее получаса. Придется добавлять. Хорошо, что по тренировкам знаю этот тягун. Чуть сбавил. 6, 7. На пункте питания - 3 глотка. Выплюнул. Порт. Старый город - отметились. Знакомые места. Есть силы. 8. Вперед. Еще. Спурт в гору. И равнинный финиш. Табло. Сникерс. Вода. Холод на колено. Счастье. Душ. Паб. Явка в Москве - 18 процентов. В Таллине - солнце. http://www.tallinnmarathon.ee/

[admin]

Таллинн.

В белоснежной рубашке, в оранжевом пиджаке и оранжевых брюках, при оранжевой бабочке и безукоризненной оправе, а главное - в огромных, стучащих по булыжной мостовой оранжевых пластмассовых сабо - он был самым красочным болельщиком голландской сборной. Они перемещались от бара к бару, от ресторана к кафе с утра четверга, крепко сжимая в руках початые бутылки ирландского виски. Весь четверг и всю пятницу они оглашали тесные улочки столицы Эстонии невообразимо громкими речевками, гимнами и приветствиями в сторону не в меру симпатичных жительниц Таллина. Один из них даже пригласил официанта на танец, тот его поддержал, и Ратушная площадь дивилась согласованным коленцам этой артистичной, но уже не совсем с одной стороны техничной паре. Они пили с утра четверга, весь вечер, всю ночь, в пятницу к некоторым из них присоединились жены - жен видно сразу. Последние даже не пытались образумить своих уже в эйфории пребывающих фанов - крепких, состоятельных мужчин, привыкших к кочевой и незамысловатой по программе пребывания в чужой стране жизни. Впереди был отборочный матч чемпионата мира - Эстония-Голландия. Тюльпаны прилетели побеждать легко и вдохновенно, весь матч крутили карусели вокруг ворот явно не футбольной державы, но неистовая поддержка местной торсиды помогла эстонцам сначала сравнять счет 1:1, а во втором тайме и вовсе повести - 2:1. Что творилось на стадионе! И комментаторы - оказывается у Великого Озерова в Эстонии обитают не менее талантливые ученики. На этих воинствующих в барах голландцев на трибунах было страшно смотреть - вон того я узнал, он крепче всех сжимал в эти дни в руках солодовый напиток. Они уже были готовы к ночной трагедии, эстонцы неистово гнали свою сборную к ночному фурору, но слава Богу, все закончилось мирно - на последней минуты оранжевые забили мягко говоря спорный пенальти, чем повергли в шок местную публику. 2:2. Самое замечательное - таллинцы по окончании так благодарили своих футболистов, что стало понятно - последние сделали все, что могли. И еще это - просто Игра, которая в этот вечер была непредсказуемо закручена каруселью Судьбы. И Фортуны. Таллинн выстоял. По крайней мере, на следующее утро в городе было солнечно и спокойно. И ни одного человека в оранжевых сабо.

[admin]

Лондон.

Волшебные двери в Ronnie Scott's открываются в 6 вечера. Попасть туда раньше даже не пытайтесь - там репетируют музыканты. А вот билеты забронируйте заранее. Желательно - много заранее. Помимо постоянных посетителей одного из самых знаменитых джаз-клубов, здесь много гостей со всего мира. Это культовое место. Его чтут. Его берегут. В этом году Ronnie - 50 лет. И в этот январский вечер - по Oxford Street - такое притягательное Сохо (Soho) - и вот она Frith St, дом №47. Несколько минут до начала. Список брони - Mr.Michkov - по-праву. Полумрак. Волнующие девушки-менеджеры. Небольшие лампы с абажурами - их много. Амфитеатр зала. Мое место направо - наверху - там, где места для тех, кто заранее не заказал ужин. Но какая тут еда... Просто сидишь - и не дышишь. К моменту выхода на сцену музыкантов клуб уже по-настоящему жил... Пары, одиночки, компании... Вино, коктейли, виски. Какое счастье - не курят - запрещено. А дальше... Дальше началось волшебство. Сначала - скромные - порой интересные, а порой занудные пацаны с балканским колоритом - профи их принимали сдержанно. А потом - два с лишним часа внучки родоначальника соула Джеймса Брауна (James Brown) - Карлин Андерсон (Carleen Anderson). Откровенно - на сольный концерт певица не тянет - не хватает разнообразия музыкального материала, и все же это очень интересно. И очень талантливо. Жаль, что высокие Карлин использует чаще низких - они у нее гораздо богаче. Но как пронзительно звучали темы, когда певица просто разговаривала с роялем. Тишина и паузы стали еще более содержательны... И можно было бы унестись высоко к звездам, если бы не официанты. Они оказываются и в Ronnie не понимают, что такое - Артист. Соседа я поблагодарил за вечер, хотя до этого мы не общались. Но одинаково были счастливы. И это Главное.

[admin]

Лондон.

Давайте просто почитаем The Times от 28 января 2011 года. На первой странице огромное фото 92-летнего Нельсона Манделы (Nelson Mandela) - Президента и Бога южноафриканцев, а на 4-5-ой - развернутые статьи о нездоровье Madiba. И о том, что он сделал для страны и для каждого из живущих в ней. Трогательные глаза детей с плакатом "Мы любим Тебя". Вся нация молится за своего президента. Сопереживает. Истина (В нашем "Коммерсанте" за это же число о Манделе - ни слова). Здесь же - на первой - статья о коррупции на Железной Дороге. С разоблачительными цифрами, доказательствами и фото - видно, что мало не покажется. На третьей полосе - учительница не может купить себе жилье - низкая зарплата и трудности с кредитом, и здесь же откровения британского Премьера(David Cameron) о медленном восстановлении экономики после кризиса и критика Кабинета мэром Лондона (Boris Johnson) - налоги должны быть уменьшены. На седьмой полосе The Times статья о том, как подростки атакуют сайты неугодных им государственных учреждений и компаний, и внизу - фото убитого в Афганистане британского офицера (Martin Bell), спасавшего своих. Это 350-ая жертва Объединенного Королевства в ходе операции сил НАТО в этой стране. Мама погибшего: "Что могут сказать родители, потерявшие своего ребенка в таких трагических обстоятельствах? Мы горюем по нему, но надеемся, что все другие солдаты останутся живыми".

Вот о чем думала страна в этот день. Чему сопереживала. Чем жила. Страна и Нация.

[admin]

Лондон.

Еще одна символическая история, без которой Лондон в этот раз чувствовался бы и переживался совсем по-другому. Она произошла год назад - 9 июня 2009 года. Тогда меня, внука двух офицеров Великой Отечественной, судьба привела в Лондоне на парламентскую площадь, где я стал невольным свидетелем и пострадавшим акции против лидера британской националистической партии Ника Гриффина (Nick Griffin). Вот, что такое Метафора в Жизни.

BBC News.

BNP leader Nick Griffin has been pelted with eggs and forced to abandon a press conference outside Parliament.

Dozens of protesters disrupted the event, which follows the British National Party winning its first two seats in the European Parliament. Chanting anti-Nazi slogans and holding placards they surrounded Mr Griffin as he was bundled into a car. Mr Griffin was elected for the North West region - a result condemned by parties across the political spectrum. Mr Griffin and Andrew Brons, who was elected in the Yorkshire and Humber region, staged a press conference on College Green, opposite the Houses of Parliament. The BNP leader began the event by holding up copies of national newspapers and talking about what he said were media lies about him and his party.

Scuffle

He denied he had past links with Oswald Mosley, as the former fascist leader "was very hostile to the National Front from which I am from". He had been speaking for about two minutes when about 50 to 100 protesters marched towards him chanting slogans and throwing eggs. Nick Griffin was forced to retreat from college green There was a brief scuffle as Mr Griffin was jostled by protesters - and a scrum of cameramen - before the BNP leader was bundled into the back seat of a waiting car by his security men. A tourist who was caught up in the melee was treated in an ambulance, after suffering an injured leg. A spokesman for the Metropolitan Police said: "We are aware of the incident and will pursue charges if a complaint is made."

Видео: http://news.bbc.co.uk/2/hi/8091605.stm

В роли этого туриста и довелось выступить мне. И увидеть Лондон с совершенно неожиданной стороны. Но это уже совсем другая история.

[admin]

Лондон.

Что такое Человека не видеть год, два, пять, десять... Из жизни-то нам отпущенной... А если Человек тебе дорог... Если он был частью, очень важной частью очень важной части жизни. И голос тот же. И глаза... У Друзей нет Времени. В Друзьях и Любимых наше время пропадает. Или исчезает. И когда каждую секунду ты чувствуешь, что связывает что-то незримое... И сочинять не надо. И придумывать себя не надо. Льется все. Как жизни глоток. Как истины глоток. И откровения. И недосказанности. И связи, которые не нарушит и не разрушит ничего. И эта обязанность Быть. Это тоже подарок Лондона. Может быть, самый главный. Да нет... без может быть... Просто Самый Главный. Спасибо Тебе, Аня Агапова.

[admin]

Лондон.

Сейчас смотрю фото и понимаю - почему я так люблю эту страну. Почему ее так любит мой любимый отец. Ни разу там не Бывавший. Но заложивший в меня с детства Любовь к Англии. Я помню, Папа, ту твою карту Лондона. Это сказочная страна. Страна человеческого Детства. Они во всем в Жизни относятся как к Сказке. Они играют в эту Сказку. И получают огромный кайф. Это во всем. Эшли говорит как будто произносит слова в первый и последний раз в своей жизни... Язык звучит как Бытие. Вывеска на станции Warwick нарисована как иллюстрация в первой детской книжке... Полицейские одеты как сказочные герои... Спектакли - как Откровение из снов... Автобусы - как что-то несбыточное. Гайд-парк утром - как лебединая песня. В этой стране как в объятиях Мамы. Ты чувствуешь защищенность каждое мгновение. Я очень рад, что мой Сын увидел Страну Мечты перед началом своей взрослой жизни. Я очень хочу, чтобы Мой Отец посидел на берегу Темзы. Я очень хочу, чтобы мама погуляла по Амьену. Все должно возвращаться к началу.

[admin]

Лондон.

Давайте не будем грузить высокопарием, прежде всего, самих себя и поговорим о недостатках. А есть ли они? - спросите Вы. Есть. Начнем с Его величества "Аэрофлота". Прелестный, конечно, ребрендинг в тональности платьев стюардесс, но горячее из ассортимента "еда" лучше не кушать. Совсем не кушать. Особенно, если попадутся блинчики. Как-то Господин Окулов готовил получше, хоть продуктов на рынках не покупал. Далее. Все-таки, не селитесь в викторианских гостиницах. Да, бюджетно. Да, удобно. Но и в старину полотенца вроде было принято стирать. Так. Не пытайтесь в Лондон приезжать за покупками - за один день Oxford street может разутюжить голову навзничь. На Портабелло (Роrtabello), если пойдете, то только в выходные, и надежней зашивайте фунты в штаны - видел красочную картину, как тщедушного вора держали в наручниках четверо улыбчивых полицейских, а он как Робеспьер, гордо подняв голову, кричал: "До свидания, родина! До свидания, друзья! До свидания, человечество!" После такого экзерсиса понимаешь, что любые недостатки путешествия тут же становятся достоинствами, если вспомнишь (не дай бог всуе, конечно) Господина Гришковца, и настроение - улучшится...

[admin]

Лондон.

Говорят, что серые белки в Лондоне съели рыжих. Конечно, это плохо. Но так ли важно, когда хвостатые создания, диковинные для нас и в лесу, подходят к тебе в центре города, в королевском парке и, заглядывая в глаза, ищут в руке твоей орешек. Тут и гусь подходит со своим собратом, и голуби садятся на твое плечо. Не пуганная природа. Это в самом-то центре одной из крупнейших столиц мира, где тысячи, десятки, сотни тысяч людей ежедневно-одномоментно. Не пуганая тварь. Не пугали ее. Никого не пугали. Охраняемый покой. И людей, и птиц. Они доверяют друг другу. Никто не сделает другу другу больно. Лебеди плывут по пруду Гайд-парка (Hyde Park). Горделиво так плывут, по-хозяйски. Это мы к ним пришли в гости. В Лондоне об этом помнят.

[admin]

Сегодня несколько слов об английских пабах (ну, как же без этого!). В пятницу, конечно, невиданное зрелище, когда в основном белые воротнички толпятся на порогах этих увлекательных заведений! А девушек в пятницу, настоящих, искристых, увлекающихся ищите только здесь. И вот эта толпа накачивает себя пивом и вином, хохочет, делится новостями. Сюда приходят целыми компаниями, в смысле рабочими компаниями - и отрываются. Пятница - святой день - и вся интеллектуальная и прочая элиты просто радуются жизни. Мы даже шутили, что пятничный паб - настолько Высокое Событие, что англичанам целую неделю приходится просто стараться заполнить чем-нибудь (!) время, чтобы дожить, дотянуть до пятницы. Но как ни странно меня больше впечатлил Паб (public bar)в будни - днем. Здесь, оказывается, великолепно кормят: и вот этот протертый суп, и, конечно, истинный Roast Beef c кровью можно вкусить в Пабе. Народу днем мало, только истинные гурманы и опустившиеся, и под супчик можно рассмотреть располагающий интерьер паба и барменшу. Особо засидевшихся посетителей хозяева провожают на улицу, переводя через дорогу и рассказывая последний понравившийся анекдот.

[admin]

Сегодня о не Лондоне. Какое счастье выехать из города и увидеть Англию из окна поезда. Мягкие кресла. Требовательные контролеры. Нешумные попутчики. Ах да...и еще вокзал... Тихий. Чистый. Спокойный. С запахом кофе. С игрушечными вывесками и кассами. Немноголюдный. Простой. Понятный. И, конечно, Warwick. Через полтора часа пути. Там царствовал "Делатель Королей" («Warwick Kingmaker»). Замок старинный, средневековый, рыцарский. С башнями и подвалами. С мельницей и катапультой. С орлами и лучниками. С очаровательными принцессами и их дамами. С Рыцарями. С тарелкой средневековой пищи. С солнцем. Со множеством детей. И с необыкновенной и трогательной театрализацией всего происходящего. Я думаю - Ричард Невилл доволен сегодня. Он оставил свой Дом в надежных руках. И главное - представляете - он до сих пор живет, этот Дом . И радуется. Потому что построен был для Людей. Радовал и защищал их. И по-прежнему прекрасно с этим справляется. А потом - дорога домой. Волшебная Дорога Домой - в Лондон, где защищенным и счастливым чувствует себя каждый житель Земли.

[admin]

Лондон.

Сегодня несколько о транспорте. Люди читают в метро. Женщины и Мужчины. Читают газеты. Очень сосредоточенно. Пустых лиц нет. Или почти нет. Они очень разные. Но не пустые. Не свинцовые. Не налитые тяжестью. Не обреченные. Ты видишь перед глазами Нацию. Думающую. Современную. Страстную. При абсолютной вековой сдержанности. Необыкновенный темперамент. Непобедимой нации. Нигде так рыцарство не осязаемо как здесь. Люди читают газеты. Толстые газеты. The Times. Там на первой странице размышления о современных проблемах Высшей Школы. А о Дерипаске на дцатой. Люди читают в метро. Люди читают. Думают. Бегут. И каждый человек имеет свою охраняемую зону. Мнений. Мыслей. Желаний. Люди читают не о себе. И не о том, как артист Б. увез на машине фигуристку Н. Люди читают о своей стране. И о мире. И это их волнует гораздо больше, чем все личное. В этом наша неразрешимая разница.

[admin]

Лондон.

Так получилось, что приходится писать этот текст второй раз... Так получилось. И тех уже слов не узнать... И не вернуть... Но написать стоит. И во второй. И в третий. И в последний. Я - о вечере в Глобусе. О шекспировском "Глобусе". О тишине. О речи. Об открытом небе. О потерявшей сознание женщине... вернувшейся на свое зрительское место... через Действие. И об Актерах. И о Драматурге. И о Вечности, в которую тебя впустили на один только миг... И про пролетающих в небе самолетах. О пирожных в фойе. И о книгах. Об оксфордовских книгах... где редактор чувствует запятую, которой в пьесе нет... Обо всем, что осязаешь ты - человек не свободной страны в стране аукнувшего тебя детства... Ничего писать не надо. Если вам плохо в жизни.... если смысл еще не стал сутью Вашего бытия... кликнете на сайт шекспировского "Глобуса"... и хотя бы ради этого... возьмите билет на самолет... идите по мосту Веков... и Вы окажитесь в Детстве, где говорят на непонятном, но на очень родном Языке...